Сатирические карикатуры на коррупцию

*******************************

Изготовление и продвижение сайтов

*******************************

ПРО РАСЧЕТЛИВЫЙ УМ, ХОЛОДНОЕ СЕРДЦЕ И ГРЯЗНЫЕ РУКИ…

БАСНЯ. ГРУСТНАЯ… ПОКА «ТАКИЕ» В ОРГАНАХ…

Карикатура на оборотней в погонах

Строгий костюм на нем. Галстук. Пиджак.

Даже шнурки под цвет глаз, а не как попало.

Под портретом Дзержинского – начальник над

«Борцами» с  «рыцарями плаща и кинжала».

 

Лицо без эмоций. Желваки ходят, скулы.

Одна бровь — чуть поднята, другая — нахмурена.

Любого собеседника пришпилит к стулу

Взглядом отработанным сурово-прищуренным.

Карикатура на оборотня

На каждом совещании требует тоном

С металлическими оттенками в голосе:

— Всю сволочь, ворующую миллионами,

Привлекать к ответственности,

                                         по всей строгости!

 

Вот подчиненный что-то хочет доложить,

Его не слушают. Начальник  непреклонен:

— Вы, товарищ  — глухой? Государству важны

Расхищенья не тысяч, а миллионов!

 

О хищении двадцати миллионов доклад.

Начальник внимателен к этим материалам,

Комментируя метко: «Вот сволочь! Вот гад!

Столько наворовал! И все ему мало!»

 

Итожит начальник, доклад: «В лагеря

Поедет ворюга  теперь лет на  двадцать!

А дело проверки  пока у себя

Оставлю. Ну, чтобы вникнуть и  разобраться!»

 

Через неделю. В полночь. Тот же кабинет.

Эдмундович с портрета наблюдает:

Начальник за столом. От лампы – свет

Прямо в глаза расхитителю-негодяю.

 

Дзержинский, наверное, руки потер:

Мол, выполняют потомки мои заветы,

Раз начальник ночью семье предпочел

Работу, чтобы «колоть» врага до рассвета.

 

— Вы миллионов двадцать своровали! –

Начальник начинает в жуть вгонять. –

И это только то, про что мы точно знаем,

И сможем все в суде мы доказать!

 

Потом недолгий монолог идет,

Чтоб сказанное не было бравадой,

Про то, как не по средствам враг живет

И тратит в час – пять месячных окладов.

 

— Бе-е… Му-у… —  по-скотски враг мычит…

Доказательства озвучены довольно веские.

И срок реальный тюремный грозит,

Нешуточно-долгий срок и недетский…

 

— Ну, что? Ведь я  прав! А хотите чаю? –

Начальник вкрадчивый включает тон. –

Икру, правда, вам я не предлагаю…

Даже «заморской»: мы бедно живем…

 

И тут барыга что-то понимает:

Ночь, тет-а-тет и тяжкий вздох о бедности…

Ему, неужто, поделиться предлагает

Ворованным тот самый,

Что всегда орет о Честности????

 

— Я бы помог с икрой… Но я ведь сяду!

— А вдруг не сядете? И коль договориться

Мы сможем, будет только надо

Украденным со мною поделиться.

 

И вот калькулятор на свет извлечен

С кнопками, стертыми от таких расчетов.

И иуда в погонах застучал на нем

Клешнями, мокрыми от жадного пота:

 

— Дело закрыть – миллионов пять…

А если изволите что-то конкретно,

Например – источник информации узнать,

Платите еще: все под грифом «секретно»!

 

Потом до утра на «ты»,  до слюней

Пред ликом Феликса жадность и подлость

Продавали Родину и судьбы Людей

Обнаглевшей вседозволенности.

 

И вот иуда один сидит,

Выклянченные серебряники подсчитывая,

И вдруг в башку ему летит

Удар со скоростью метеорита!

 

И еще! И еще! За ударом удар!

Куда попало оплеухи влетают.

В паденьи иудушка вдруг увидал,

Что это…  Дзержинский его пинает:

— Как смог ты, сволочь, так поступить???

Враг теперь будет смеяться над нами:

«И даже этих можно купить

Со всеми Системными их потрохами!»

Ты только что, сукин сын, предал

Память в борьбе с врагами павших,

Всех тех, кто преступности вызов бросал,

Кто голодал и не досыпал,

Но Честь Офицера не замаравших!

 

— Теперь все другое!!! И я не со зла!

А вот если бы те времена были…

— Заткнись, тварь!!! Знаешь, в Те времена

Тебя бы на выстрел к Нам не подпустили!

Такие идут к Нам не выявлять,

Предупреждать, пресекать преступления,

А чтобы неприкасаемым стать,

И ксивой своей везде махать

Лишь только для личного обогащения…

 

Феликс  свой маузер достал:

«Больше терпеть тебя, мразь, не буду!»

С серебряной пулей патрон дослал

И в лоб направил ствол иуде.

 

Забился в конвульсиях и заскулил,

И вдруг… проснулся со страха иуда.

Но все же с испуга в штаны наложил,

Не веря в свое спасение-чудо.

 

Обгадился? Что ж! Оно – не в первой

От кошмаров таких под себя испражняться…

И, воняя, иуда пошел долой

Снова гадить Стране и наживаться. 

 

Сергей В. СмирновЪ